The new book by the Italian educator Daniele Novara — on the crisis of fatherhood and the search for a third way.

Every year on 19 March, Italy celebrates Father’s Day. This year a book arrived just in time for it, and turned the celebration into an occasion for reflection. The educator Daniele Novara gave it a rather provocative title: “Il papà peluche non serve a nulla” — “Children Don’t Need a Teddy-Bear Dad”.

The provocation worked: the book spread across social media, newspaper columns and kitchen-table arguments before most people had had time to read it. But behind the loud title lies not yet another manifesto on the crisis of masculinity, but an attentive and at times uncomfortably accurate conversation about what is happening to Italian fatherhood today.

From Tyrant to Teddy Bear

Italian fatherhood has travelled a strange road. Just two or three generations ago, the dominant image was that of the father as master of the house — distant, often authoritarian, a man for whom emotional closeness to his children was something alien, almost shameful. Today the pendulum has swung the other way. The modern Italian father plays video games with his son, talks TV series with his daughter, tries to speak to them “as an equal” — and sincerely regards all this as progress.

Novara does not deny the value of this shift. The emotional bond between father and child is a hard-won achievement that earlier generations sorely lacked. But he asks an uncomfortable question: have we not confused closeness with giving up the role of the father?

Anatomy of a Teddy-Bear Dad

The portrait Novara paints is recognisable to the point of embarrassment. The teddy-bear dad treats his child as a friend: he jokes, entertains, shares the child’s interests — but fails to keep the distance that sets an adult apart from a child. He says “yes” so as not to provoke conflict. He avoids saying “no” because he is afraid of destroying the fragile closeness he worked so hard to build. In the end, the children make the decisions, and the work of bringing them up passes almost entirely to the mother.

Novara believes that what lies behind this behaviour, more often than not, is fear. Not laziness, not indifference — fear. Fear that the children will read distance as coldness. That a boundary will turn into estrangement. That firmness will destroy what seemed so warm and so real.

A Cultural Diagnosis

The most interesting thing about the book is that it sets aside individual psychology in favour of cultural analysis. Novara does not blame particular men; he describes the system that shaped them.

The first cause is a reaction to the past. Men who grew up with harsh, emotionally unavailable fathers consciously decide: I will be different. It is an understandable and humanly honest impulse. But in giving up pressure they often give up responsibility too, swinging from one extreme to the other without ever finding a third way.

The second cause is television culture. Today’s Italian fathers are the first generation shaped by the mass commercial television of the 1980s and 1990s. That screen broadcast a particular model of adulthood: light, ironic, likeable, conflict-averse. Sociologists call this the “infantilisation of mass culture”: television addressed adults as if they were teenagers who had grown up without ever quite growing up.

The third cause is social media. The image of fatherhood circulating there today is one of funny episodes, touching moments, wry domestic scenes with nappies. Algorithms select whatever holds attention: light emotions, easy stories, heart-melting shots. The difficult sides of fatherhood — fatigue, conflict, the need to set rules — are simply invisible in this logic.

The Third Way

Novara is not calling for a return to the authoritarian model of the past. He proposes what he calls the figure of the “educating father”, and builds it on three principles.

The first is the right distance. Not coldness or detachment, but the degree of asymmetry that allows authority to be exercised without turning into authoritarianism. A father is neither an enemy nor a boss — but neither is he a peer.

The second is an alliance with the mother. Bringing up children calls for cooperation, not competition or duplicated roles. When a father takes on the mother’s functions instead of fulfilling his own, the child loses not one but two different kinds of presence at once.

The third is boundaries as a tool, not a punishment. A limit, in Novara’s view, is not a form of repression but a way of helping the child build autonomy and a sense of security. A child who is allowed everything is not free but disoriented.

In the final chapter the author moves from theory to practice: specific situations, specific ages, specific actions. Because the figure of the father, as Novara reminds us, gains real substance not in words about upbringing but in everyday decisions — including the ability to say “no”.

Who Should Read This Book

Novara’s book will speak above all to fathers who feel a gap between the wish to bring up their children and an understanding of how to do it. To those who want to be there for their child — truly there, not merely in the same room in front of a shared screen. To those who recognise themselves in the portrait of the teddy-bear dad and do not know how to step out of it without turning into their own father.

This is not a book about how to become strict. It is a book about how to become a real adult — one a child can trust not only in moments of fun, but also when they need something solid to lean on. Novara writes clearly and without condescension, yet without accusation either: he understands where the teddy-bear dad comes from, and that is precisely why he knows how to help him.

Daniele Novara. Il papà peluche non serve a nulla. Il padre educativo: la nuova figura di cui i figli hanno bisogno. Rizzoli, 2026.

Новая книга итальянского педагога Даниэле Новары — о кризисе отцовства и поиске третьего пути.

Каждый год 19 марта в Италии отмечают День отца. В этом году к празднику успела выйти книга, которая превратила праздник в повод для размышления. Педагог Даниэле Новара назвал её довольно провокационно: «Il papà peluche non serve a nulla» — «Плюшевый папа детям не нужен».

Провокация сработала: книга разошлась по соцсетям, колонкам и кухонным спорам прежде, чем большинство успело её прочитать. Но за громким заголовком скрывается не очередной манифест о кризисе мужественности, а внимательный и местами неудобно точный разговор о том, что происходит с итальянским отцовством сегодня.

От тирана к плюшевому медведю

Итальянское отцовство прошло странный путь. Ещё два-три поколения назад доминировал образ «отца-хозяина» — дистанцированного, нередко авторитарного, для которого эмоциональная близость с детьми была чем-то чуждым, почти постыдным. Сегодня маятник качнулся в противоположную сторону. Современный итальянский отец играет в видеоигры с сыном, обсуждает с дочерью сериалы, старается говорить «на равных» и искренне считает это прогрессом.

Новара не отрицает ценности этого сдвига. Эмоциональная связь между отцом и ребёнком — это завоевание, которого так не хватало прежним поколениям. Но он задаёт неудобный вопрос: а не перепутали ли мы близость с отказом от роли отца?

Анатомия плюшевого папы

Портрет, который рисует Новара, узнаваем до неловкости. Плюшевый папа взаимодействует с ребёнком как с другом — шутит, развлекает, разделяет его интересы, но при этом не сохраняет той дистанции, которая отличает взрослого от ребёнка. Он говорит «да», чтобы не провоцировать конфликт. Он избегает «нет», потому что боится разрушить хрупкую близость, которую с таким трудом выстраивал. В итоге решения принимают дети, а воспитательная функция почти полностью переходит к матери.

Новара считает, что за этим поведением чаще всего стоит страх. Не лень и не безразличие, а именно страх. Страх, что дистанция будет прочитана детьми как холодность. Что граница обернётся отчуждением. Что твёрдость разрушит то, что казалось таким тёплым и настоящим.

Культурный диагноз

Самое интересное в книге — это отказ от индивидуальной психологии в пользу культурного анализа. Новара не обвиняет конкретных мужчин, а описывает систему, которая их сформировала.

Первая причина — реакция на прошлое. Мужчины, выросшие с жёсткими, эмоционально недоступными отцами, сознательно решают: я буду другим. Это понятный и по-человечески честный импульс. Но, отказываясь от давления, они нередко отказываются и от ответственности, переходя из одной крайности в другую, так и не найдя третьего пути.

Вторая причина — телевизионная культура. Сегодняшние итальянские отцы — это первое поколение, сформированное массовым коммерческим телевидением 80-х и 90-х. Тот экран транслировал определённую модель взрослости: лёгкую, ироничную, симпатичную, избегающую конфликта. Социологи называют это «инфантилизацией массовой культуры»: телевидение обращалось ко взрослым как к подросткам, которые выросли, так и не вполне повзрослев.

Третья причина — социальные сети. Образ отцовства, который сегодня циркулирует в этом пространстве, — это весёлые эпизоды, трогательные моменты, ироничные бытовые сцены с подгузниками. Алгоритмы отбирают то, что удерживает внимание: лёгкие эмоции, понятные истории, умилительные кадры. Сложные стороны отцовства — усталость, конфликт, необходимость устанавливать правила — в этой логике просто невидимы.

Третий путь

Новара не зовёт назад к авторитарной модели прошлого. Он предлагает то, что называет фигурой «воспитывающего отца», и строит её на трёх принципах.

Первый — правильная дистанция. Не холодность и не отстранённость, но та степень несимметричности, которая позволяет реализовывать авторитет, не превращая его в авторитарность. Отец — не враг и не начальник, но и не ровесник.

Второй — союз с матерью. Воспитание требует кооперации, а не конкуренции или дублирования ролей. Когда отец берёт на себя материнские функции вместо того, чтобы выполнять отцовские, ребёнок лишается не одного, а сразу двух разных типов присутствия.

Третий — границы как инструмент, а не как наказание. Ограничение, по Новаре, — это не форма подавления, а способ помочь ребёнку выстроить автономию и чувство безопасности. Ребёнок, которому всё позволено, не свободен, а дезориентирован.

В финальной главе книги автор переходит от теории к практике: конкретные ситуации, конкретные возрасты, конкретные действия. Потому что фигура отца, как напоминает Новара, приобретает реальное содержание не в словах о воспитании, а в повседневных решениях — в том числе в умении сказать «нет».

Кому читать эту книгу

Книга Новары будет интересна прежде всего отцам, которые чувствуют разрыв между желанием воспитывать и пониманием того, как это делать. Тем, кто хочет быть рядом с ребёнком — по-настоящему рядом, а не просто в одной комнате за общим экраном. Тем, кто узнаёт себя в портрете плюшевого папы и не знает, как из него выйти, не превратившись при этом в своего собственного отца.

Это не книга о том, как стать строгим. Это книга о том, как стать настоящим взрослым, которому ребёнок может доверять не только в моменты веселья, но и тогда, когда нужна опора. Новара пишет ясно и без снисхождения, но и без обвинений: он понимает, откуда берётся плюшевый папа, и именно поэтому знает, как ему помочь.

Daniele Novara. Il papà peluche non serve a nulla. Il padre educativo: la nuova figura di cui i figli hanno bisogno. Rizzoli, 2026.

Il nuovo libro del pedagogista italiano Daniele Novara: sulla crisi della paternità e sulla ricerca di una terza via.

Ogni anno, il 19 marzo, in Italia si celebra la Festa del papà. Quest’anno, giusto in tempo per la ricorrenza, è uscito un libro che ha trasformato la festa in un’occasione di riflessione. Il pedagogista Daniele Novara gli ha dato un titolo piuttosto provocatorio: «Il papà peluche non serve a nulla».

La provocazione ha funzionato: il libro ha fatto il giro dei social, delle rubriche dei giornali e delle discussioni in cucina prima ancora che la maggior parte delle persone facesse in tempo a leggerlo. Ma dietro il titolo ad effetto non si nasconde l’ennesimo manifesto sulla crisi della mascolinità, bensì una riflessione attenta e, a tratti, scomodamente precisa su ciò che sta accadendo oggi alla paternità italiana.

Dal tiranno all’orsacchiotto

La paternità italiana ha percorso una strada curiosa. Appena due o tre generazioni fa dominava l’immagine del «padre padrone»: distante, spesso autoritario, per il quale la vicinanza emotiva con i figli era qualcosa di estraneo, quasi di vergognoso. Oggi il pendolo ha oscillato nella direzione opposta. Il padre italiano di oggi gioca ai videogiochi con il figlio, commenta le serie tv con la figlia, cerca di parlare «alla pari» e considera sinceramente tutto questo un progresso.

Novara non nega il valore di questo cambiamento. Il legame emotivo tra padre e figli è una conquista che alle generazioni precedenti è mancata moltissimo. Ma pone una domanda scomoda: non avremo forse confuso la vicinanza con la rinuncia al ruolo paterno?

Anatomia del papà peluche

Il ritratto che Novara traccia è riconoscibile fino all’imbarazzo. Il papà peluche si rapporta al figlio come a un amico: scherza, lo intrattiene, ne condivide gli interessi, ma non mantiene quella distanza che distingue l’adulto dal bambino. Dice «sì» per non provocare conflitti. Evita il «no» perché teme di distruggere la fragile vicinanza costruita con tanta fatica. Alla fine sono i figli a prendere le decisioni, e la funzione educativa passa quasi interamente alla madre.

Secondo Novara, dietro questo comportamento c’è il più delle volte la paura. Non la pigrizia né l’indifferenza: proprio la paura. La paura che i figli leggano la distanza come freddezza. Che il limite si trasformi in estraneità. Che la fermezza distrugga ciò che sembrava così caldo e autentico.

Una diagnosi culturale

L’aspetto più interessante del libro è la rinuncia alla psicologia individuale a favore dell’analisi culturale. Novara non accusa singoli uomini, ma descrive il sistema che li ha formati.

La prima causa è la reazione al passato. Uomini cresciuti con padri duri ed emotivamente inaccessibili decidono consapevolmente: io sarò diverso. È un impulso comprensibile e umanamente onesto. Ma rinunciando alla pressione, spesso rinunciano anche alla responsabilità, passando da un estremo all’altro senza mai trovare una terza via.

La seconda causa è la cultura televisiva. I padri italiani di oggi sono la prima generazione formata dalla televisione commerciale di massa degli anni Ottanta e Novanta. Quello schermo trasmetteva un preciso modello di età adulta: leggero, ironico, simpatico, allergico al conflitto. I sociologi la chiamano «infantilizzazione della cultura di massa»: la televisione si rivolgeva agli adulti come ad adolescenti cresciuti senza essere mai diventati davvero grandi.

La terza causa sono i social network. L’immagine della paternità che oggi circola in quello spazio è fatta di episodi divertenti, momenti commoventi, scene domestiche ironiche tra un pannolino e l’altro. Gli algoritmi selezionano ciò che trattiene l’attenzione: emozioni leggere, storie semplici, immagini che inteneriscono. I lati difficili della paternità — la stanchezza, il conflitto, la necessità di stabilire regole — in questa logica sono semplicemente invisibili.

La terza via

Novara non invita a tornare al modello autoritario del passato. Propone quella che chiama la figura del «padre educativo» e la fonda su tre principi.

Il primo è la giusta distanza. Non freddezza né distacco, ma quel grado di asimmetria che permette di esercitare l’autorevolezza senza trasformarla in autoritarismo. Il padre non è un nemico né un capo, ma nemmeno un coetaneo.

Il secondo è l’alleanza con la madre. L’educazione richiede cooperazione, non competizione né duplicazione dei ruoli. Quando il padre si assume le funzioni materne invece di svolgere quelle paterne, il figlio non perde una, ma due diverse forme di presenza.

Il terzo sono i limiti come strumento, non come punizione. Il limite, secondo Novara, non è una forma di repressione, ma un modo per aiutare il figlio a costruire autonomia e senso di sicurezza. Un bambino a cui tutto è permesso non è libero, ma disorientato.

Nell’ultimo capitolo l’autore passa dalla teoria alla pratica: situazioni concrete, età concrete, azioni concrete. Perché la figura del padre, come ricorda Novara, acquista un contenuto reale non nei discorsi sull’educazione, ma nelle decisioni quotidiane, compresa la capacità di dire «no».

A chi consigliare questo libro

Il libro di Novara interesserà soprattutto i padri che avvertono uno scarto tra il desiderio di educare e la comprensione di come farlo. Chi vuole stare accanto al proprio figlio — accanto davvero, non soltanto nella stessa stanza davanti allo stesso schermo. Chi si riconosce nel ritratto del papà peluche e non sa come uscirne senza trasformarsi nel proprio padre.

Non è un libro su come diventare severi. È un libro su come diventare adulti veri, di cui un figlio possa fidarsi non solo nei momenti di divertimento, ma anche quando ha bisogno di un punto fermo. Novara scrive in modo chiaro e senza condiscendenza, ma anche senza accuse: capisce da dove nasce il papà peluche, ed è proprio per questo che sa come aiutarlo.

Daniele Novara. Il papà peluche non serve a nulla. Il padre educativo: la nuova figura di cui i figli hanno bisogno. Rizzoli, 2026.

Itāļu pedagoga Daniele Novaras jaunā grāmata — par tēva lomas krīzi un trešā ceļa meklējumiem.

Katru gadu 19. martā Itālijā atzīmē Tēva dienu. Šogad līdz svētkiem paspēja iznākt grāmata, kas svētkus pārvērta par iemeslu pārdomām. Pedagogs Daniele Novara to nosaucis diezgan provokatīvi: „Il papà peluche non serve a nulla” — „Plīša tētis bērniem nav vajadzīgs”.

Provokācija nostrādāja: grāmata izplatījās sociālajos tīklos, preses slejās un virtuves strīdos, pirms vairums vispār paspēja to izlasīt. Taču aiz skaļā virsraksta slēpjas nevis kārtējais manifests par vīrišķības krīzi, bet uzmanīga un vietām neērti precīza saruna par to, kas šodien notiek ar tēva lomu Itālijā.

No tirāna līdz plīša lācītim

Tēva loma Itālijā ir gājusi dīvainu ceļu. Vēl pirms divām trim paaudzēm dominēja „tēva-saimnieka” tēls — distancēta, nereti autoritāra vīrieša, kuram emocionāla tuvība ar bērniem bija kaut kas svešs, gandrīz apkaunojošs. Šodien svārsts ir aizšūpojies pretējā virzienā. Mūsdienu itāļu tēvs spēlē ar dēlu videospēles, apspriež ar meitu seriālus, cenšas runāt „uz līdzvērtīgiem pamatiem” un patiesi uzskata to par progresu.

Novara nenoliedz šīs pārmaiņas vērtību. Emocionālā saikne starp tēvu un bērnu ir ieguvums, kura tik ļoti pietrūka iepriekšējām paaudzēm. Taču viņš uzdod neērtu jautājumu: vai mēs neesam sajaukuši tuvību ar atteikšanos no tēva lomas?

Plīša tēta anatomija

Novaras zīmētais portrets ir atpazīstams līdz neveiklībai. Plīša tētis izturas pret bērnu kā pret draugu — joko, izklaidē, dala viņa intereses, taču nesaglabā to distanci, kas pieaugušo atšķir no bērna. Viņš saka „jā”, lai neizraisītu konfliktu. Viņš izvairās no „nē”, jo baidās sagraut trauslo tuvību, ko ar tādām pūlēm veidojis. Rezultātā lēmumus pieņem bērni, bet audzināšanas funkcija gandrīz pilnībā pāriet mātei.

Novara uzskata, ka aiz šādas uzvedības visbiežāk slēpjas bailes. Nevis slinkums vai vienaldzība, bet tieši bailes. Bailes, ka bērni distanci uztvers kā aukstumu. Ka robeža pārvērtīsies atsvešinātībā. Ka stingrība sagraus to, kas šķita tik silts un īsts.

Kultūras diagnoze

Pats interesantākais grāmatā ir atteikšanās no individuālās psiholoģijas par labu kultūras analīzei. Novara neapsūdz konkrētus vīriešus, bet apraksta sistēmu, kas viņus veidojusi.

Pirmais iemesls ir reakcija uz pagātni. Vīrieši, kas uzauguši ar bargiem, emocionāli nepieejamiem tēviem, apzināti nolemj: es būšu citāds. Tas ir saprotams un cilvēciski godīgs impulss. Taču, atsakoties no spiediena, viņi nereti atsakās arī no atbildības, pārejot no vienas galējības otrā un tā arī neatrodot trešo ceļu.

Otrais iemesls ir televīzijas kultūra. Mūsdienu itāļu tēvi ir pirmā paaudze, ko veidojusi 80. un 90. gadu masu komerctelevīzija. Šis ekrāns translēja noteiktu pieaugušā modeli: vieglu, ironisku, simpātisku, no konfliktiem izvairīgu. Sociologi to sauc par „masu kultūras infantilizāciju”: televīzija uzrunāja pieaugušos kā pusaudžus, kuri izauguši, tā arī īsti nepieaugot.

Trešais iemesls ir sociālie tīkli. Tēva tēls, kas šodien cirkulē šajā telpā, — tās ir jautras epizodes, aizkustinoši mirkļi, ironiskas sadzīves ainas ar autiņbiksītēm. Algoritmi atlasa to, kas notur uzmanību: vieglas emocijas, saprotamus stāstus, aizkustinošus kadrus. Tēva lomas sarežģītās puses — nogurums, konflikts, nepieciešamība noteikt noteikumus — šajā loģikā vienkārši nav redzamas.

Trešais ceļš

Novara neaicina atgriezties pie pagātnes autoritārā modeļa. Viņš piedāvā to, ko dēvē par „audzinošā tēva” figūru, un balsta to uz trim principiem.

Pirmais — pareizā distance. Ne aukstums un ne atsvešinātība, bet tāda asimetrijas pakāpe, kas ļauj īstenot autoritāti, nepārvēršot to autoritārismā. Tēvs nav ne ienaidnieks, ne priekšnieks, bet arī ne vienaudzis.

Otrais — savienība ar māti. Audzināšana prasa sadarbību, nevis konkurenci vai lomu dublēšanu. Kad tēvs uzņemas mātes funkcijas, nevis pilda tēva funkcijas, bērns zaudē nevis vienu, bet uzreiz divus dažādus klātbūtnes veidus.

Trešais — robežas kā instruments, nevis kā sods. Ierobežojums, pēc Novaras domām, nav apspiešanas forma, bet veids, kā palīdzēt bērnam veidot autonomiju un drošības sajūtu. Bērns, kuram viss ir atļauts, nav brīvs, bet dezorientēts.

Grāmatas noslēguma nodaļā autors pāriet no teorijas pie prakses: konkrētas situācijas, konkrēti vecumposmi, konkrētas darbības. Jo tēva figūra, kā atgādina Novara, iegūst reālu saturu nevis vārdos par audzināšanu, bet ikdienas lēmumos — arī prasmē pateikt „nē”.

Kam lasīt šo grāmatu

Novaras grāmata vispirms būs interesanta tēviem, kuri jūt plaisu starp vēlmi audzināt un izpratni par to, kā to darīt. Tiem, kuri vēlas būt blakus savam bērnam — patiešām blakus, nevis vienkārši vienā istabā pie kopīga ekrāna. Tiem, kuri atpazīst sevi plīša tēta portretā un nezina, kā no tā izkāpt, nepārvēršoties paši par savu tēvu.

Šī nav grāmata par to, kā kļūt stingram. Tā ir grāmata par to, kā kļūt par īstu pieaugušo, kuram bērns var uzticēties ne tikai jautrības brīžos, bet arī tad, kad vajadzīgs balsts. Novara raksta skaidri un bez augstprātības, taču arī bez apsūdzībām: viņš saprot, no kurienes rodas plīša tētis, un tieši tāpēc zina, kā viņam palīdzēt.

Daniele Novara. Il papà peluche non serve a nulla. Il padre educativo: la nuova figura di cui i figli hanno bisogno. Rizzoli, 2026.